Календарь событий
<< Апрель, 2018 >>
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Бодхидхарма

 

БОДХИДХАРМА

СТАТЬЯ АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВИЧА ЛОСЕВА

 

   

Лосев  Александр  Сергеевич      04.05.1972 г.р.    

1992 – 1998  исторический ф-т  ЛДУ    им. И. Франка, диплом по Японской культуре.  

1998 – 2000 асперантура философского ф-та, Дальневосточный буддизм. 

2004 – преподаватель кафедры востоковедения философского ф-та ЛНУ им. И. Франка.


Сфера интересов: Дальневосточный буддизм, история и культура стран Дальнего Востока, Китайский и Японкий языки, йога, цигун.

                                                                                                  


                                                                                              БОДХИДХАРМА



Бодхидхарма (кит. Путидамо или Дамо, яп. Дарума; ?-537) является ключевой и, пожалуй самой таинственной фигурой не только школы Чань, но и всей буддистской традиции Китая. Он скорее символ чань-буддизма, нежели воплощение некогда жившей реальной личности. Практически все канонические источники чань-буддизма сходятся на том, что именно Бодхидхарма был первооснователем этой школы (правда ранние работы называют иногда первым проповедником Чань другого монаха - Гунабхадру). Изложим каноническую версию прихода Бодхидхармы в Китай. Считается, что Бодхидхарма был третьим сыном южноиндийского князя, выходцем из Кондживерами, недалеко от г. Мадраса. Он рано уходит из семьи и присоединяется к буддистской общине. Постепенно, благодаря необычайным способностям, он становится  духовным лидером и двадцать восьмым патриархом буддизма в Индии. Обеспокоенный неправильным пониманием буддизма в Китае, он прибывает в Китай в 520 году, чтобы распространять учение Будды. Бодхидхарма посещает г. Лоян, столицу царства Лян, где беседует с правителем царства У-ди. Пораженный абсолютным непониманием пути достижения буддистской благости,  Бодхидхарма отправился на север. Согласно преданию, когда он подошел к берегу Янцзы, чтобы переправиться через реку, он ступил на проплывающий мимо тростник и, используя свои сверхъестественные силы, преодолел водную преграду, разделяющую Южный и Северный Китай. Выражение "переправиться через реку на соломинке" стало популярным в китайском языке. Бодхидхарма поселяется в священных горах Суншань, неподалёку от монастыря Шаолиньсы. В уединенной пещере он просидел в медитации лицом к стене девять лет, доказывая, что для просветления нет необходимости читать сутры или размышлять  над  речениями Будды, следует лишь «вглядываться внутрь себя». Считается, что Бодхидхарма положил начало традиции  сидячей медитации (созерцания), как основного способа очищения собственного сердца.  Хотя медитация и раньше была широко практикуема в буддизме, однако в школе Бодхидхармы она становится ключевым методом. Бодхидхарма становится первым патриархом Чань и вводит в обиход медитацию лицом к стене, как основной вид практики и базовый постулат учения – «Сидя здесь, непосредственно стать Буддой»,  без всяких вспомогательных методов и молитв. Первым учеником Бодхидхармы и вторым патриархом, становится Хуэйке, сам же Бодхидхарма отправляеся куда-то на запад и следы его теряются. Перед уходом он оставляет несколько трактатов, где объясняет суть своего учения (в монастыре Шаолиньсы  называют два трактата: «И цзинь цзин» канон изменений в мышцах и сухожилиях, и «Си суй цзин» канон о промывании спинного мозга), а также экземпляр «Ланкаватары-сутры».

 Необходимо отметить, что вышеизложенная каноническая версия о Бодхидхарме как первопатриархе Чань довольно позднего происхождения и весьма эклектична по своей структуре. Создание версии завершается лишь в знаменитом трактате «Записки о передаче светильника, составленные в годы правления Цзиньде» относящемуся к 1004году, т.е почти на пятьсот лет позднее описываемых событий. В более ранних произведениях можно встретить самые разные подходы к роли Бодхидхармы в учении о созерцании, вплоть до полного отрицания его статуса как  наставника Чань. Такой разнобой не должен удивлять, если принять во внимание принципы китайской исторической науки, для которой не существовало чисто исторического подхода. Истинность личности подтверждалась не надёжностью исторических источников, а мифологической мощью этой личности, ее отдаленностью от сегодняшнего дня, «священной» древностью. Важен принцип, чем древнее исторический  возраст личности, тем более истинной она представляется. Важен также резонанс, который создала эту личность, или который приписывают ей. В этом свете гораздо легче понять ту удивительную силу образа Бодхидхармы в китайской истории, которую он до сих пор несет в себе.

  История Бодхидхармы не раз подвергалась серьезному анализу, однако это не привело к какому-то однозначному выводу. Что же известно  об историческом Бодхидхарме? Самый ранний дошедший до нас источник, который упоминает  некого миссионера Бодхидхарму, это «Хроники монашеской общины-сангхары Лояна», составленные в 574г. Ян Сюаньчжи. В них говорится, что Бодхидхарма был поистине восхищен видом пагоды Юньнинсы и провел несколько дней перед ней, молитвенно сложив руки. Более он не упоминается, ни о какой его проповеднической деятельности не говорится. В хронике также говорится, что Бодхидхарма был монахом из Центральной Азии. Одно из наиболее вероятных предположений по поводу этого сообщения то, что Бодхидхарма пришел из «си-юй» - «западных краев», к которым относились земли заселенные племенами цянов, да юэчжи, сянби и др. Они жили на территории современного Синьцзяна, в районе бассейна реки Тарим, озера Лобнор, в Западном Туркестане. В I-V веках здесь существовали ряд (несколько десятков) городов – государств, которые располагались в оазисах Великого шелкового пути. Жители этих районов по своему этническому типу не являлись китайцами, в основном представляя переходный тип между монголоидами и европеоидами иранского типа. Это вполне соответствует описываемому облику Бодхидхармы.  ( Правда облик выходца из южной Индии, дравидийца по рождению, мало чем различимы с обликом жителей тогдашнего Туркестана). Ряд городов-государств бассейна реки Тарим и в Туркестане испытали буддийское влияние ещё в I-III веках ( Кушанское царство, можно вспомнить гигантские высеченные в скалах изображения Будды на территории современного Афганистана). В таких крупных городах–государствах, как Лоулань и Хотан, особой популярностью пользовалась одна из школ Хинаяны – Дхармагуптака (досл. те кто защищают Дхарму), основанная в 210г. до н.э. монахом Дхармагуптой. Расцвет школы приходится на I-III века нашей эры, в одном только Лоулане было около 4 тысяч ее последователей.  Интересной особенностью школы был упор на медитативную практику (также, как позднее и в школе Чань ) и постулат о дарах, которые следовало приносить исключительно Будде а не монашеской общине. Если представить соприкосновение Бодхидхармы со школой Дхармагуптака вполне вероятным, то можно объяснить странный характер диалога между ним и Лянским У-Ди, происходивший в столице государства Лян городе Цзилине (современный Нанькин). Бодхидхарма отказался признавать заслуги У-Ди в поддержке буддизма:



Знаменитый в истории Китая приверженец буддизма император У-ди, династии Лян, поинтересовался у индийского проповедника:

  "Со времен начала моего правления я построил так много храмов, переписал так много священных книг и оказал помощь стольким монахам, что перечислить невозможно. Каковы мои заслуги?" - "Здесь нет ни заслуг, ни добродетелей, - ответил Бодхидхарма. "

   Ведь дары преподносились не Будде, а монашеской общине в целом.

«Хроники монашеской общины-сангхары Лояна»  позволяют установить сравнительно точную дату прихода Бодхидхармы в Лоян, хотя за скудностью фактов не позволяют проследить реальный путь Первопатриарха в Китай. Известно, что пагода Юньнинсы была построена в 516 году, в 528 году там был разбит военный лагерь, а позже, по ряду сведений, она была разрушена ураганом. Таким образом, вероятно, Бодхидхарма побывал в Лояне между 516 и 528 годами, что может соответствовать канонической дате 520 году, году прихода его в монастырь Шаолиньсы.

Исходя из данных «Хроник» можно заключить, что в VI веке Бодхидхарму не рассматривали как основателя нового направления в буддизме, более того, в «Хрониках» ни слова не говорится о сути его проповеди, что может свидетельствовать о том, что как проповедник он не оставил в тот период заметного следа.

Следующий по времени трактат, в котором упоминается Бодхидхарма, написан в 645 году (вторая редакция в 667г.), через столетие после «Хроник», и назывался «Продолжение жизнеописаний достойных монахов». Это один из самых известных трактатов по истории китайского буддизма. В нем впервые упоминается о ранее нигде не встречавшихся ключевых моментах вероучения Бодхидхармы, позже ставших классикой чань-буддизма.  Там говорится, что Бодхидхарма принес в Китай учение о «четырех деяниях», осуществление которых позволяет постичь истинную суть дхины, а также указал путь к достижению – медитация, заключающийся в молчаливом созерцании стены.  В «Продолжение жизнеописаний» впервые упоминается «индийская версия» происхождения патриарха, ставшая позже канонической. Упоминается эпизод с любованием пагодой Юньнинсы, но пропадает эпизод путешествия через Центральную Азию. Сам образ Бодхидхармы обрастает биографией, характерной для индийских миссионеров того времени. Этот источник впервые упоминает о происхождении Бодхидхармы из семьи одного из индийских правителей, о том, что постигнув глубины учения Махаяны он отправляется с проповедью в Китай, прибывает по морю в южный Китай, в земли Южных Юэ, затем отправляется в Лоян – столицу династии Северная Вей (386-534гг.). Из «Продолжение жизнеописаний» впервые становится известным, какое учение он проповедовал, упоминается, что Бодхидхарма передал своему ученику Хуэйке четыре свитка «Ланкаватара-сутры». Тут важно отметить, что ни о каком «отказе от письменных знаков» в передаче учения, ни о концепции долгой медитации речь в «Продолжении жизнеописаний» не идет, что связанно вероятно с тем, что образ Бодхидхармы как символа учения Чань только начинает складываться. Чрезвычайно интересно как автор «Продолжений жизнеописаний» чётко разграничивает классические методы дхианы (медитации), представленные в ту пору мастером Сэнчоу (др. чтение Сентяо, 480-560гг.) и чаньской практикой созерцания стены, предложенной Бодхидхармой.

Интерес представляет упомянутый выше диалог Бодхидхармы с правителем династии Лян У-Ди. 

"Со времен начала моего правления я построил так много храмов, переписал так много священных книг и оказал помощь стольким монахам, что перечислить невозможно. Каковы мои заслуги?" - "Здесь нет ни заслуг, ни добродетелей, - ответил Бодхидхарма. "

  Удивленный правитель спросил: "Почему же нет ни заслуг, ни добродетелей?" - " Всё это – не более чем дела, совершаемые посредством деяния, объяснил Бодхидхарма, - в них не содержится ни заслуг, ни добродетелей".  

Речь в диалоге идет о том, что может считаться истинными "заслугами и добродетелями" в буддизме. Если ранние школы буддизма говорили о количестве заслуг перед сагхой и Буддой (сколько милостыни роздано монахам, сколько построено монастырей и т.п.), то Бодхидхарма формирует в диалоге новый подход, считая истинными заслугами не внешние деяния, а чистоту и искренность сердца, через которые можно спасти людей. Чистота достигается через внутреннее покаяние, избавление от ложных и замутняющих сознание мыслей и желаний, в том числе и желания "достичь заслуг и добродетелей". Именно этого не смог понять У-Ди, после чего Бодхидхарма покидает государство Лян и направляется в государство Вэй, где останавливается в монастыре Шаолиньсы.

В начале VIII века появляется целый ряд трудов, где образ Бодхидхармы обретает все больше и больше жизненных подробностей и обрастает историческими фактами, и теперь его уже непосредственно связывают с созданием школы Чань. Окончательная версия биографии Бодхидхармы содержится в уже упомянутых «Записях о передаче светильника» относящихся к XI веку. Тут, кстати, интересно, что культ Бодхидхармы внутри Шаолиньского монастыря, также устанавливается не раньше XI века, а своего апогея достигает к XVI веку.  

Очень интересна история смерти первопатриарха, она существует в нескольких версиях, но все они сходятся в том, что после передачи учения Хуэйке, Бодхидхарма вскоре умирает. В день его смерти, посланник царства Вэй – Сун Юнь, лицо историческое, возвращаясь с Запада, в районе Памира повстречал Бодхидхарму на котором была только одна сандалия. Когда Сун Юнь спросил его куда он идет, то Бодхидхарма ответил: 'Иду к Западному небу'. Когда же по возвращению домой, Сун Юнь рассказал эту историю ученикам Бодхидхармы, они разрыли могилу учителя, и обнаружили в ней лишь одну сандалию. Эта история о встречи Сун Юня с Бодхидхармой, вероятно, возникла около 710 года, в одной из чаньских школ, но нашла отражения в поздних документах. Так она попала в «Хроники уезда Дэнфэн», уезда  где располагается монастырь Шаолиньсы, составленной в 1530 году. (Существует не-чаньская история смерти патриарха, отраженная в биографии Хуэйке, взятая из «Продолжение жизнеописаний достойных монахов», согласно которой он умер на берегу реки Ло. Это место известно как место казней.)  Этот поразительный уход из физической жизни, точным образом воспроизводит не буддистскую традицию, а даосскую, избавления от физического тела при сохранении некой духовной субстанции, когда человек превращается в бессмертного небожителя. Идентичные истории, совпадающие до мельчайших подробностей, о 'смерти без умирания' рассказывали о большинстве даосских магов. Образ Бодхидхармы вообще во многом скопирован с даосских преданий о магах и горных отшельниках, особенно эпизод с жизнью в пещере, что не характерно для буддистской традиции. Взаимное переплетение даосских и буддистский идей и традиций, в конечном итоге и представили миру то, что мы сейчас называем китайским буддизмом. Миф о Бодхидхарме ковался по традиционным меркам китайского канона святости, и эта фигура начинает постепенно связываться со всеми важнейшими событиями в чань-буддизме.



Говоря о школах китайского буддизма, необходимо показать их разницу с индийской традицией. Если индийские школы буддизма, в основном, носили умозрительно-мистический характер и были погружены в систему абстрактных взглядов и космогонических построений, то китайский буддизм, следуя традициям китайского сознания, никогда не разрывающего философию и практику, отстраненного созерцания и практической деятельности, - довольно прагматичны. Каждый философ или монах был вовлечен в сложную систему социальных отношений наравне с остальными жителями. Именно упор на прикладной аспект духовной системы и объясняет то пристальное внимание, которое уделялось, в частности системам медитации и связанной с ними психотехникой. Именно на этой волне «практического в мистическом» и возникает Чань. Практицизм сознания позволил безболезненно связать буддизм с боевыми искусствами, врачеванием, участием в государственных делах. Если в ранний период проникновения буддизма в Китай в I-V веках заметно влияние школ индийского буддизма, мистицизма и индийской буддистской логики, что понятно, ведь на просторах Китая одновременно проповедовали десятки индийских миссионеров, то к V-VI веках это влияние ослабевает настолько, что значительно выше начинают ценить своих, китайских проповедников, говорящих о более понятных для китайцев вещах.  Вероятно, ранняя проповедь Чань как самостоятельного «учения о созерцании» начинает появляться в Китае к середине V века. Тут важно отметить, что первоначально в китайском буддизме созерцание (дхиана) рассматривалось не как самостоятельное течение, а как чисто техническая практика, как незначительная часть йогической практики, и представляла собою методику контроля собственного сознания через успокоение и медитацию. Такой характер дхианы проявился и в одном из первых синонимов понятия чаньна чаньдин,- чаньское сосредоточение. Сам же термин чаньна происходит от термина джана (редуцирование слова дхиана, принятое в ряде южноиндийсих школ) и попадает в Китай в II-III веках. Медитация рассматривалась как составная часть практики наравне с чтением сутр. Сначала Чань являл собой занятия созерцанием и входил в практику подавляющего большинства буддистских школ, позже, приблизительно с VI века, под «Чань» начинает пониматься ряд школ, объединённых единой концепцией созерцания, хотя, вероятно, техника медитации могла быть различной.  

Важно также понять, что Чань как самостоятельное учение начинает формироваться не из единого центра, а параллельно возникает довольно большое количество независимых общин, проповедующих зачастую несхожие вещи, в разных районах Китая, но признающих принципиальную важность дхианы. Принцип сочетания дхианы и обретения высшей мудрости –праджни, как главного начала в достижении освобождения, был известен в Китае под воздействием индийской традиции изложенной в «Ланкаватаре-сутре». Одними из первых о нем в Китае заговорили монахи Даоюань (312-385 гг.) и Хуэйюань (334-416 гг.). Известно, что Даоюань, специально собирал сутры о технике дхианы и составил обширные комментарии к ним.

Различия между буддистскими школами медитации и отсутствие единой «ортодоксии» во многом объясняется отсутствием в китайском буддизме не только единых канонов, но даже единых догматов. Что и привело к колоссальному количеству школ, а с другой стороны, не позволило четко разделить «ортодоксию» и «еритизм», или «сектанство», что можно наблюдать в других религиозных системах. Это можно объяснить тем, что у буддистов нет единой «священной книги», наподобие Библии или Корана. А при колоссальном количестве буддистских трудов, входящих в собрание текстов Трипитаки, даже теоретически не предполагалось их полного прочтения. В частности, говоря о «канонической верности» какого-либо буддистского труда, имеется в виду лишь окончательно устоявшуюся версию какой-либо конкретной школы, но отнюдь не всего китайского буддизма.  В основном учение той или иной школы начиналось с комментариев на конкретный трактат, обычно являвшейся частью буддистского собрания текстов Трипитаки, хотя существовало немало трактатов и вне этого собрания. Школа принимала за свой внутренний канон какой-нибудь отдельный трактат (или несколько трактатов), объявляла его «истинным» и строила остальные части вероучения вокруг этого текста.  

Школа Чань начинается как сообщество монахов следующих традиции, изложенной в «Ланкаватаре-сутре» , а первые учителя, приходившие из Индии с проповедью дхианы, были наставниками «Ланкаватары». Таким образом Бодхидхарма, которого традиция называет Первым патриархом Чань, является по сути одним из многочисленных наставников «Ланкаватары-сутры», приходившим в Китай в V-VI веках. В целостном виде чань-буддизм берет свое начало от проповеди Хуэйнена (638-713гг., традиционно шестого патриарха Чань), который сводит различные концепции о сути созерцания в единое учение на рубеже VII-VIII веков.  

Очевидно, что школы дхианы на рубеже V-VI веков появляются практически по всему Китаю, почему же именно горам Суншань китайская традиция приписывает славу колыбели чань-буддизма? Китайская традиция издавна делила мир на «горный» и «дольный», причем именно мир горный, как близкий к Небу занимал умы мистиков, даосов, буддистов. Горы Суншань, не будучи самыми высокими (высшая точка – около 1500 метров), в китайской космогонии занимают первое место по отношению к остальным четырем священным пикам Китая (Тайшань, Хуашань, Хэншань, и Хэньшань), а, следовательно, являются местом предельного сосредоточения сакральной энергии. Китайское миросозерцание всегда делило мир на центр и периферию, при этом благодатная энергия (дэ) исходит из центра и напитывает окраины мироздания. Горы Суншань воспринимались как центр по отношению к другим священным вершинам. Именно магия «серединной горы» - прообраз «мирового дерева», соединяющего Небо и Землю, являющегося каналом обмена энергиями и совокупления между этими двумя началами – и сыграла основную роль в формировании мифологемы гор Суншань как центра магической святости. Кроме обилия даосских монастырей, к VII веку в горах Суншань насчитывалось уже несколько десятков буддистских монастырей, большинство которых следовало медитативной традиции «Ланкаватары», хотя и не называли себя школой Чань. Государство активно поддерживало строительство буддистских обителей в этих местах, стараясь вытеснить отсюда даосов, менее подконтрольных властям. Таким образом, на чаньских наставников с гор Суншань перешла вся слава, которая витала над этими вершинами – культ императорских поклонений, чудесное искусство древних магов и даосский мистицизм.  

Нельзя  не упомянуть историю монастыря Шаолиньсы, находящегося в 70 км от Лояна, и который, был основан в 495 году при поддержке правителя Сяовень-Ди индийским монахом Буддасантой (кит. Фото), который, по преданию, пришел в Китай в 492 году, и как многие приезжие учителя проповедовал учение о медитации.  Буддасанта принадлежал, вероятно, к линии Ланкаватары и проповедовал важность сидячей медитации. Двумя первыми монахами Шаолиньсы стали личные ученики Буддасанты - Хуэйгун и Сэнчоу, упомянутый уже выше автором «Продолжений жизнеописаний» как мастер классической дхианы. В традиционных версиях монастыря Шаолиньсы, чтобы избежать логического конфликта, линии Буддасанта – Сэнчоу и Бодхидхарма – Хуэйке были приемниками друг друга, с той разницей, что Буддасанта – Сэнчоу предлагали узкий путь спасения прежде всего через сутры и только затем через медитацию, а Бодхидхарма предложил «внеписьменный» универсальный путь просветления, объявив, что любое «истинное» действие ведет к просветлению. Эта версия подкрепляется тем, что оба миссионера и их ученики жили в одном и том же месте – в районе монастыря Шаолиньсы  в горах Суншань. И если проживание Буддасанты – Сэнчоу в Шаолиньсы является неоспоримым фактом, то версия связи Бодхидхармы – Хуэйке с этой обителью весьма спорна. Тем неменее ясно, что и та и другая школы действовали параллельно в одной провинции Хэнань, предлагая различную трактовку принципа дхианы.

Параллельно со школами, берущими начало от Бодхидхармы и Буддасанты, существовала, вероятно, и другая линия развития учения о созерцании, идущая от одного из первых переводчиков «Ланкаватары-сутры» на китайский язык Гунабхадры, пришедшего в Китай раньше Бодхидхармы.



В заключении хотелось бы привести интересную легенду, бытующую в Шаолиньском монастыре и с легкой руки его обитателей, пущенную в мир.  

Бодхидхарма обнаружил, что монахи Шаолиньского монастыря слишком слабы для занятий медитацией, требующих больших усилий, необходимых для достижения просветления. В отличие от наставников, считавших, что в духовной практике самым важным является сознание и поэтому не заботящимся о теле (иногда именуемом ими "вонючим мешком"), Бодхидхарма был убежден, что тело тоже важно, поскольку для духовного развития равным образом необходимо и физическое, и эмоциональное, и психическое здоровье. И с этой целью он обучил шаолиньских монахов двум комплексам упражнений: "Движение рук восемнадцати архатов" и "Изменениям в сухожилиях".  

"Движение рук восемнадцати архатов" представляет собой комплекс из восемнадцати медитативно - дыхательных упражнений, развивающих подвижность, гибкость, физическую силу, кровообращение и жизненную энергию, а также укрепляющих здоровье. В дальнейшем, данная система развилась в знаменитую систему шаолиньского кунг-фу.  

"Изменения в сухожилиях" представляет собой ряд "внутренних" упражнений, служащих для развития удивительной внутренней силы, повышения энергетического потенциала и улучшения работы мозга. Упражнения кажутся удивительно простыми, и чтобы поверить в их эффективность, нужно все увидеть собственными глазами, а лучше испытать на себе. Со временем этот комплекс упражнений развился в целую систему шаолиньского цигун, искусства тренинга (правильной циркуляции) жизненной энергии в человеческом организме.

                           

(Статья написана на основе научных исследований: д.и.н. проф. А.А. Маслова «Первые наставники Чань в Китае. Письмена на воде.» М. «Сфера» 2000, Н.В. Абаева «Чань-буддизм и культурно – психологические традиции в средневековом Китае.» Новосибирск, «Наука» 1989, Генрих Дюмулен «История Дзен-буддизма. Индия и Китай.» С-Пб. «Орис» 1994).

 

 

 


 


Автор статьи: Александр Сергеевич Лосев